Николай Байтеряков

Перевод Герасима Иванцова

Летит, летит к своей отчизне

Летит, летит к своей отчизне
Гусей весенний караван.
Встречает луг, вернувшись
к жизни,
Гостей из южных дальних
стран.

Они родные ищут гнезда,
Все парами — за кругом круг,
Над лугом оглашая воздух
Высоким звуком медных труб.

Как чисто небо надо мною,
А на земле такой покой,
Что песня жаркою волною
Звенит в душе сама собой.

Вам, гуси-лебеди, спасибо
За то, что с вами я пою
И вижу — все живое живо
И будет жить в родном краю.

Я ждал вас, гуси, терпеливо,
Мечтал о времени таком,
Когда услышу я, счастливый,
Весной не орудийный гром.

Над головой сороковая
Небесная голубизна,
А в небе гуси пролетают,
А на земле цветет весна.

Полевые дороги

В дороги полевые я влюблен.
Куда они ведут — не угадать.
Обступят здесь хлеба со всех сторон,
Там — перелески выбегут встречать.

Мне радостно увидеть впереди
Неугомонной жизни суету.
Сорока на березе вон, гляди,
Трещит о чем-то на своем посту.

А сосны в ореоле гордых дум
Стоят, как будто ждут кого-нибудь.
Всегда у этих сосен на виду
Добрее становлюсь я хоть чуть-чуть.

И вновь дорога в поле уведет
Под солнце, где шумит колосьев медь,
К истокам вечных на земле забот,
Где хочется о добром счастье петь.

Бежит дорога вдаль, и не узнать,
Куда она направила свой бег,
Но здесь легко мне сердцем понимать —
Как все-таки прекрасен человек!

Мала моя река

Мала моя река,
Похожа на ручеек —
Серебряная строка,
Негромкое счастье мое.

Речушки этой волна —
Рябь незаметная,
Но сердцу и в ней слышна
Песня заветная.

Когда-то, прощаясь, мог
Воды здесь напиться всласть,
Чтоб в горькую пыль дорог
Замертво не упасть.

Слышу твой голосок,
Звонкий мой ручеек.
Речка — счастье мое,
Спасибо за все, за все!

Ночной пейзаж

На небе огоньки
Далеких звезд горят,
В ночную гладь реки,
Как в зеркало, глядят.

В каком-то полусне
Над ивами простор.
Ткет месяц на волне
Свой золотой узор.

И ветры в камышах
Крадутся ночевать.
И вдруг замрет душа,
И пролетит сова.

В забытой тишине
В родных местах бродил
Как будто бы во сне —
И снова юным был.

Мерзлые листья

Мерзлые листья
Словно тонкая медь.
Ветер качает их —
Тихо они зазвенят.
Птицы от нас улетели —
Некому петь,
Грозы утихли
И не вернутся назад.

Только без песни
Как пережить холода?
Где же цветок
Отыщу для любимой своей?
Окна затянутся
Панцирем крепкого льда,
Зимнее солнце
Станет еще холодней.

Но не боюсь я
Встретить студеную тьму,
И красоту
Я найду обязательно в ней.
Звонкий напев
У веселого ветра возьму,
А у снежинок —
Светлое пламя лучей.

Что было – то прошло

Что было — то прошло,
А будет то, что будет.
Минувших дней крыло
Свет жизни не остудит.
Вести не стану счет
Ошибкам незабытым.
Мир двигался вперед
По сказочным орбитам.
И я был молодым,
Когда тот мир рождался,
И рос я вместе с ним,
С ним вместе ошибался.
С ним вместе в грозный час,
В дни горечи и боли,
Что ждет победа нас,
Я знал на бранном поле.
Порой без сил в пути
Лежал в пыли дорожной,
Но к счастью я идти
Не мог тропою ложной.

Журавли

Блекнут краски продрогшей земли.
Все леса опустели вокруг.
Вновь кричат в небесах журавли,
Улетают их стаи на юг.

Но непросто им землю мою
Оставлять, не считая утрат.
Даже раны в родимом краю
Заживают быстрей, говорят.

Потому и над лугом вчера
Не устали всей стаей кружить.
Там, где теплые дуют ветра,
Им не очень-то хочется жить.
Потому грустным криком своим,
Взмахом крыльев послали мне весть:
Много стран повстречается им,
А гнездовья останутся здесь.

А было ли это? А было ли?

А было ли это? А было ли?
Я все безвозвратно забыл.
Не ей говорил ли я
«милая»,
Ее ли и вправду любил?
Не первым снежком запорошена
Разлука во времени том,
Косою года мои скошены,
Цветы мои сжаты серпом.
А сердце по-прежнему мается,
Как будто прощаюсь
с тобой.
Мой сон наяву повторяется
И бродит в траве луговой.
Любил я, конечно, любил я,
Любовь эту время хранит,
Как птицу, чьи сломаны
крылья,
А сердце болит и болит…

Соловушка

Почему, мой соловушка, петь перестал?
Луг и роща в туманной сырой пелене.
До сих пор я из сердца тоски не изгнал.
Знаю я — не уснуть мне в ночной тишине.

Очень близкой ты мне никогда не была.
Как любил я и как безответно страдал,
Ты не знала тогда. Просто другом звала,
Тайну этого слова я позже узнал.

Развели нас дороги по сторонам,
В твоих синих глазах желтой осени свет
Жизнь меня остудила, зима ли,— здесь нам
Не подскажет холодное сердце ответ.

Ой вы, ветры, ветра, в камышах заплутав,
Что же плачете вы там порою ночной?
Или это, от поисков долгих устав,
Мое счастье, блуждая, прошло стороной?

На лугу светлый май и в садах

На лугу светлый май и в садах
В ярких росах купается вновь.
Видно, где-то в моих же следах,
Заплутав, потерялась любовь.

Может, травы до срока взошли,
Может, рано цветы было рвать,—
Только знать мы тогда не могли,
По какой нам дороге шагать.

Удивительна жизни игра —
Возвращать все забытое нам.
Ты любовь потерял лишь вчера,
В сердце плачет сегодня она.

Звонко каждый поет соловей
О прекрасной прошедшей весне.
И когда я судьбою своей
Был обманут? Неведомо мне.

Если нынче в росе светлый май
В сад купаться спешит и на луг,
И любовь моя там, так и знай,
Ждет, что встретится ей старый друг.

Пруд. Черёмухи цвет

Пруд, черемухи цвет,
Речка, мельницы скрип…
И за тысячу лет
Я б от вас не отвык.

Сквозь туман, сквозь года
Взгляда не оторвать —
И струится вода,
И шумят жернова.

И на берег реки
Плещет пеной, как встарь,
Струйкой теплой муки
Наполняется ларь.

Черпал я из него,
Было радостно мне.
Торжества своего
Не скрывал и во сне.

Где же мельницу ту
Я увидеть могу?
Или жизнь и мечту
Время стерло в муку?

Анныкей

Спит деревня в голубом тумане.
Сад зеленый в сумраке молчит,
Словно человек — когда устанет —
Дремлет и черемуха в ночи.

Плотный воздух катится волною.
Спит деревня. Бабка Анныкей
Грустной тенью бродит.
С тишиною шепчется о старости своей.

Вот она вздохнула, опустилась
У солдатских каменных сапог,
По обычьям древним помолилась,
Глядя в небо прямо на восток.

Прошептала лишь потом солдату: —
Вот, Георгий, снова я пришла…
Столько у меня забот проклятых,
Да кому сказать… У всех дела.

Наша-то изба совсем пропала.
Новый бы домишко мне поднять
Нелегко. Но, думаю, пожалуй,
Будет и колхоз мне помогать.

Только вот где ставить избу эту,
Улицу мне, что ли, поменять?
Подскажи, Георгий, посоветуй,
Образумь ты, глупую, меня.

А еще хочу купить корову.
Знаешь сам — как без коровы жить?
Так что ты хотя б единым словом
Как мне быть, сыночек, подскажи…

Эх, сынок, сыночек ты мой милый,
Столько лет не знаю, где же ты.
На могилку я бы посадила
Синие и алые цветы…

Лай собачий слышен в отдаленье,
Всхлипывает в желобе ручей.
Спит деревня.
Сгорбленною тенью
Медленно шагает Анныкей.

Идут фронтовики

Девятое мая! Проснулись сады,
Раскрылись весенних цветов лепестки.
В строю молчаливом, смыкая ряды,
Шагают по улице фронтовики.
Девятое мая! Веселье кипит!
Но плачет старушка о сыне навзрыд.
И боль в ее сердце не отболит
О том, что убит он, что в землю зарыт.

Девятое мая! И вновь я весной
Печальную весть о друзьях узнаю…
Сегодня иль завтра — как знать —
и со мной
Не встретятся в нашем едином строю.

Но верю я: майскою этой порой
Жизнь будет бурлить всем смертям вопреки!
Смыкая шеренги, равняется строй,
Шагают по улице фронтовики.